Командообразование

В итоге, Саша Мемус провел с нами всего два занятия в этом семестре, и все его внимание было посвящено сплочению ребят внутри команды.

В том числе для этого мы прошли тесты на определение наших типов личности и сильных сторон: чтобы сопоставить сильные и слабые стороны внутри команды и распределить роли так, чтобы мы могли перекрыть слабые стороны друг друга.

Команда — это очень важно при работе над продуктом, поэтому мы провели несколько итераций работы внутри свежеобразованной команды имитируя работу над продуктами, примеряя на себя проекты от других команд.

Внутри команды мы поделились на несколько ролей: менеджер, аналитик и дизайнер (нас как раз было трое). Аналитик мог пользоваться только браузером, дизайнер мог искать референсы и рисовать прототипы, менеджер не мог делать ничего кроме как говорить и координировать.

Итак, менеджер в течении одной минуты получает задание от другой команды. Ему необходимо понять какую проблему будет решать его команда.
После чего даётся десять минут на то, чтобы провести поиск проблемы, найти несколько фактов на которых будет строишься решение, найти референсы и нарисовать прототип решения. По истечении времени менеджер презентует всем результат работы.

С каждой новой итерацией мы менялись ролями внутри команды и брифами с другими командами. Чтобы мы не расплавлялись Саша закручивал гайки: сначала на работу отвели 7 минут, потом урезали речь менеджера на защите до 3 предложений, а в самом конце от начала работы до презентации прошло всего три минуты.

Конечно, мало кто смог сразу продать идею заказчику, сначала все споткнулись на том, что не следили за временем, и дорисовывались все в последнюю секунду, многие говорили непоследовательно, забывали назвать какой-то из пунктов обязательных для презентации, например, показать референсы; очень часто забывали выполнить какое-либо из условий. Но совсем страшным грехом было, если команда говорила несуществующие факты, чтобы набить себе цену — с врунами никто никогда работать не будет, их репутация портится молниеносно.

Шрифт «просто существует»

Шрифт «просто существует»

Ещё несколько лет назад мне казалось, что шрифт «просто существует».

Я использовал чужой объект дизайна, не особо задумываясь: кто и зачем его произвёл.

Можно трактовать это как невежество или же отсутствие тонкой разрешающей способности.

Пару лет назад я стал интересоваться вопросом сильнее и встретил свой день рождения в кампусе Барбанеля на форкурсе Жени Юкечева.

Там впервые открыл Глифс и спроектировал(!) — точнее реконструировал — часть латинской кассы одного наборного шрифта.

Испытал «вау».

Из-за высокого порога входа в профессию шрифтовых дизайнеров кратно меньше графических, продуктовых и прочих.

Оттого особенно ценно, когда они делятся своим процессом без присущего многим снобизма.

Начиная с сообщения ниже — в лучшем духе твиттер-тредов — Александр Черепанов рассказывает о создании шрифта для Рокетбанка.

Отдельно можно обсуждать вопрос целесообразности, но нам здесь интересно не это, а сам подход в духе новой школы от лица живого человека, который дизайнит шрифты: пробует, переживает и делает новые итерации.

Британка у всех на слуху, что же она из себя представляет?

Британская высшая школа дизайна, а в простонародье британка, готовит специалистов по множеству образовательных программ: от высшего образования до краткосрочных интенсивов. Я учусь на программе ДПО (дополнительного профессионального образования), по факту это профессиональная переквалификация, правда, поступить можно только с уже имеющимся диплом о высшем или среднем образовании, так как это образование дается дополнительно к уже имеющемуся.

Мы занимаемся во вторник и четверг с 19 до 22, и в субботу с 11 до 18.
Обучение очное, и это круто. Можно вновь почувствовать себя учеником: поднимать руку на занятиях, выполнять задания и хлопать выступающим.
Одна из фишек очного образования — коммуникация с другими студентами. Это здорово стимулирует — когда ты видишь, что большинство уже выполнили задание, то волей-неволей сам начинаешь шевелиться. И конечно, это новые связи и знакомства — одна из причин, по которой я пошел в британку.

В данный момент у нас во всю идет блок исследования — экспериментальный курс на 1,5 месяца. Введение подобного курса — это попытка адаптации обучения под динамично меняющуюся индустрию.

Многие из выпускников, скорее всего, будут работать продуктовыми дизайнерами, а работа над продуктом подразумевает постоянное исследование, построение гипотез и проверка их на пользователях.

И, даже если в непосредственные обязанности дизайнера не будет входить проведение исследования, он все равно должен понимать, в чем ценность этих исследований, чтобы, в случае необходимости, отстоять эти ценности внутри команды, либо перед бизнесом/заказчиком.

Массовый опрос

Цель: провести анкетирование людей в определенные часы в пределах заданной территории.
Исторически, в этом методе использовались только бумажные анкеты, но с недавнего времени стали применяться мобильные приложения. На сегодня доступно множество разнообразных решений; в студии транспортного проектирования остановились на приложении Квизер.

Так же, как и во всех других методах, прежде чем в первый раз выйти в поле, полевики обязательно проходят инструктаж и обучение. Они погружаются в проект и вместе с исследователями подробно разбирают анкету и каждый вопрос в ней. До будущих полевиков стараются донести суть того, что главная цель опроса — максимально объективно узнать от респондента цель его пребывания в данном месте. Но, так как большинство полевиков, приходящих на опрос — это новички, которые не обладают необходимыми навыками, то они не сразу понимают, что значит быть объективным и беспристрастным.
Все они делают одни и те же ошибки: перефразируют вопросы своими словами, зачитывают вслух варианты ответов, неправильно или неточно понимают суть вопроса. Все это приводит к нарушению методики, и сильно влияет на чистоту исследования. Эту проблему необходимо решать, повышая уровень обучения, вводя в него больше интерактивных элементов.

После инструктажа и обучения, полевик выходит на точку (кластер). Обычно, в одном исследовании требуется собрать данные с 25 респондентов, число которых, в свою очередь, ограничено квотой — то есть заданным количеством людей определенного возраста. Например, 4 мужчины и 4 женщины возрастом от 18 до 34 лет и т.д.

Полевик приезжает к своему времени на место, логинится в приложении, и, начинает поиск респондентов по квоте.
Во время анкетирования приложение записывает аудио. Между опросами полевик отсылает заполненную анкету и аудио разговора методологам. Те выборочно прослушивают аудиозаписи, чтобы определить, как полевики справляются с заданием. Так же, через приложение, методологи следят за геопозицией полевика.
Таким образом, возможности для фальсификации у полевика практически не остается. Он знает, что его геопозиция отслеживается, а запись опроса может быть прослушана.
В случае, если исследователь при прослушивании анкеты обнаруживает ошибки, то он оперативно связывается с полевиком, чтобы тот исправился или переделал анкету. Новичкам бывает особенно тяжело, поэтому за ними следят наиболее пристально.

При работе с приложением, основным недостаткам является не интерфейс, а логика, с которой методологи составляют анкету. Нередко, в ходе реальной работы, оказывается, что вопрос в анкете сформулирован некорректно, или, вместо одного варианта ответа, необходимо было указывать несколько.
Например, вопрос про то, каким транспортом люди пользуются чаще всего, был именно с такой ошибкой — был доступен только один вариант ответа, тогда как многие люди в равной степени пользуются несколькими видами транспорта.
В таких ситуациях полевики обращаются с обратной связью к исследователям, и в итоге, подобные недочеты исправляются.

Одна из главных проблем полевиков — возможность достоверно определить возраст респондента. По правилам, полевики должны начать анкету сразу после того, как подошли к человеку, и если он не подходит по квоте, но анкета уже начата, полевик не может её досрочно прервать, и им приходится тратить время и квоту на нецелевого респондента.
В таких случаях полевики прибегают к хитростям: либо сначала предзаполняют анкету, а потом находят нужного человека; либо, наоборот — сначала спрашивают возраст, и только после этого начинают проводить опрос.

Так же, большой головной болью являются квоты: часто происходит так, что основной объем квоты опрошен, и остаются какие-то редкие типажи людей, которых приходится долго искать. В таких случаях, после согласования с исследователями, разрешается добирать людей не по целевым параметрам.

Оплата за опрос происходит только за полностью заполненную квоту (она, напомню, обычно составляет 25 человек), то есть за 24 человека не заплатят ничего. И наоборот — если ты перевыполнил план, то сверх квоты доплачивать не будут.

Каждый раз, когда ухожу в новые горизонты развития, то выныриваю оттуда только через месяц-два.

Каждый раз, когда ухожу в новые горизонты развития, то выныриваю оттуда только через месяц-два.

Вылезаю, озираюсь по сторонам и понимаю, что забыла про то, что у меня есть я, а значит что-то кроме работы и профразвития.

Отношения и близкие люди заброшены, а социальные связи и сети безжизненны.
Сухи как пустыня, и только перекати поле подгоняемое ветром обнаруживает жизнь, пролетая мимо. И ты стоишь, вынырнувший, смотришь на все это, ветер волосы треплет и песок гонит, солнце в глаза светит, а ты понимаешь что ещё пару месяцев сюда не вернёшься.
Ну и ладно. Я ведь не жалуюсь, а радуюсь самореализации 😄

А ещё знаете, вот это, когда у тебя в жизни (да какой там жизни, я про работу конечно) все изменилось до неузнаваемости, а ты ещё полгода рассказать ничего не можешь.
Ибо ну как же рассказать — а вдруг ничего в результате не получится? Или то что ты рассказываешь «как делаю», окажется ошибкой?
Надо историю сложить, осознать и отрефлексировать опыт, а потом рассказывать.


6 лет назад я начала свою карьеру как UX-исследователь. Саня называл это вагиней глубокой UX-аналитики.

С тех пор всё изменилось несколько раз. И всё имеет цикличность.
Только сейчас, спустя 6 лет, пришло осознание, почему роль одинокого(!) начинающего UX-исследователя в большой айтишной компании так сложна и часто обречена на провал.
Об этом подробно расскажу в следующий раз 😉

Денис Ломов #1 - о номинации «Агенство года» и процессах.

Креативный директор Red Collar.
http://redcollar.ru/

— Привет, давай начнем. Вы стали первой студией из России, которая выиграла в номинации «Агенство года» по версии CSS Design Awards. Почему так сложилось и что было залогом успеха?

Я сам был удивлен, и до сих пор не могу это осознать. После того, как мы взяли первый «Сайт дня» с нашим сайтом, начали стараться делать на высочайшем уровне для клиентов. И последние 2 года старались не выпускать проходных проектов. В каждый вкладывались по максимуму. За год выиграли 10 наград на CSS Design Awards. Видимо это огромный скачок, и жюри решили что мы достойны называться лучшими в мире по итогам 2017 года.

— Круто ) Что-нибудь изменилось в жизни агенства после?

В жизни агентства пока не знаю, а в моей да. Поскольку это было на праздниках, то после выходных была сложная неделя — меня просто разрывали на всякие интервью, передачи и радио. Ну и вот неделя только закончилась, надеюсь на следующей будет проще. Хочу спокойно поработать 🙂

— Воронеж наверное гордится вами ) А какой может быть твоя следующая цель?

Да, Воронеж гордится! А следующая цель — хочу монетизировать это достижение. Хочу привлекать крупные западные бренды для работы с нами. Ведь когда тебе признали Агентством года, то доверие у клиентов будет больше.

— Желаю удачи! Давай поговорим про процесс. Большинство твоих работ — промо с крутым дизайном и качественной разработкой. Как у тебя происходит процесс поиска дизайн-решения?

Мы собираемся на обсуждение креативной концепции командой, привлекая даже разработчиков. И самое важное, что придумываем концепцию до скетчей и прототипов. Ну а в процессе брейншторма стараемся максимально изящно решить задачу, которая стоит перед сайтом.

— Интересно ) А как ты налаживаешь взаимодействие дизайнеров и разработчиков?
Я пишу в фейсбуке про Creative Frontend Developer. Так вот у нас именно такие. Дизайнер и фронтенд-разработчик совещаются, обсуждают, предлагают решения. Нет такого, что все, что предложил дизайнер должно быть реализовано 1 в 1. От некоторых вещей можно отказаться, а другие изменить. И разработчик часто сам предлагает очень интересные решения, о которых дизайнер и не думал даже. А возможные конфликты между ними решаются арт-директором.