Энтони из UX Movement написал о таком состоянии кнопки как «загрузка».

Его стоит показывать, когда пользователь нажал на кнопку, но система ещё не обработала запрос. Так пользователь понимает, что система работает, и не жмёт на кнопку повторно.

Если между нажатием кнопки и ответом системы проходит больше 2 секунд, показывайте индикатор загрузки:
— Его лучше расположить на кнопке, так как на ней сосредоточено внимание пользователя при нажатии;
— Он не должен менять размер кнопки;
— И не должен перекрывать текст кнопки. Если индикатор не влезает, вся кнопка или её грань может стать индикатором, постепенно заполняясь цветом.

Сама кнопка в состоянии загрузки может выглядеть неактивной (например, полупрозрачной), что логично, так как она заблокирована для нажатий. Но индикатор на ней должен быть виден хорошо.

Чтобы пользователь лучше понимал, что происходит, текст на кнопке можно менять, например: «Отправить» → «Отправка…»

https://ux.pub/v-kakih-sluchayah-neobhodimy-knopki-s-indikatorom-zagruzki/

Почему я предпочитаю удалённую работу

Иногда в командах, особенно офисных, встречаются руководители, которые вместо выстраивания четкого конвейера, начинают мониторить странные метрики, вроде времени прихода на работу или, еще хуже, количества времени, проведенного с открытой IDE.

Так происходит потому, что спрашивать за результат — тяжело. Когда всплывает факт, что задача не решена, приходится разбираться, кто виноват — исполнитель, менеджер который поставил плохую\непродуманную задачу, или вообще кодовая база. Тут уже возникают неприятные вопросы к самому себе — почему у меня в трекере дерьмовые задачи? Или почему у нас код говно?

За процесс, наоборот, спрашивать легко: опоздал программист на работу на 5 минут — значит сам виноват. Тупил во вконтосик в рабочее время — значит плохо работает.

Когда у руководителя нет возможности заглянуть в монитор сотрудника, приходится выстраивать более честные и чёткие отношения: вот таски, вот спринт, вот дедлайн. Проёбанные дедлайны сразу видит вся команда — несделанную работу не заменишь имитацией бурной деятельности или выразительным рассказом о том, почему сделать её было никак не возможно.

Евгений Арутюнов рассказал, как устроено дизайн-бюро «Интуиция».

Каждое правило работы бюро Евгений оценил с позиции «а буду ли я его выполнять?». В итоге решил, что ни у кого не будет режима и места работы (все работают удалённо), утренних стендапов, обязательства в течение получаса ответить на письмо или ответить на незапланированный звонок.

У каждого должна быть своя дисциплина. Все обязательства «по умолчанию» отменены, но если сам что-то пообещал — выполняй. Административная свобода и творческая диктатура.

Первым делом учит людей не тупить, коммуницировать, вовремя говорить о проблемах, задавать вопросы, быть способными разговаривать. Научившись этому и работая над проектами, люди со временем начинают делать приличный дизайн. Дизайнер сразу становится мини-артдиректором.

Чтобы попасть в бюро, дизайнер должен быть талантливым и уметь генерировать импульсы, чтобы руководитель за ним не бегал. Например, руководитель отправил письмо с задачей и дальше забыл о ней. Исполнитель должен сам приходить и показывать. Он берёт ответственность за задачу, так как если он её не выполнит, всему бюро прилетит от заказчика.

Дизайнеры учатся писать код, текст, работать менеджерами, общаться с клиентами и управлять своим временем. В проекте люди выступают в разных ролях. Это не значит, что один человек делает в проекте всё (и работа на нём замыкается), но каждый умеет выступать в разных ролях.

Работают над клиентскими проектами, но стараются быть продуктовой командой. Клиентов мало, бюро делает для них одно и то же годами. Итерационная разработка.

Клиентов выбирают, чтобы они не только не были мудаками, но и чтобы у них было чему учиться, и чтобы с ними можно было работать долго.

У каждого есть право сказать «нет». Например, дизайнер не хочет работать с конкретным клиентом. Так вовремя можно получать сигнал, что что-то не так: с руководителем клиент — зайка, а с дизайнером ведёт себя некорректно.

«Всё держится на таких мельчайших соплях», что если что-то пойдёт не так, проблема всплывёт моментально. Никто не успевает накопить обиду, управленческий долг, когда переговоры зашли в тупик, и так далее.

Если есть проект, но под него надо взять ещё 3 дизайнеров и 10 разработчиков — проект не берут. Растут только когда есть готовые внутренние ресурсы. Подбирают проекты под команду (на момент записи это 7 человек).

Сразу говорят клиентам: «Мы вовремя делать не умеем, можем поделать для вас сайт и периодически выкатывать новые версии. Мы распиздяи, но мы делаем вещи. Мы показываем это в самом начале и не работаем с клиентами, которые этого не понимают».

Зарплат нет. Есть открытая информация о деньгах в проектах. Люди, которые делают эти проекты, распределяют эти деньги. Есть подсказки, как это делать, но всё держится на персональном представлении о справедливости того человека, который координирует проект на конкретном этапе (дизайн, разработка).

Всё это нельзя внедрять частями, эти принципы работают только целиком. Информацию о деньгах нельзя открывать тем, кто не успел поработать в разных ролях и не понимает, из чего складывается успешный проект. Без этого каждый считает свою роль главной.

Для мелких трат у всех есть доступ к расчётному счёту. Единственный риск — человек недооценит свою работу и будет просить слишком мало. Чтобы человек хорошо распределял деньги, он должен быть хорошо проинформирован. Координатору проекта Евгений продаёт свои услуги артдиректора. Это внутренний рынок.

Есть полочка, на которую надо отложить 20-25% от бюджета проекта. С неё можно брать деньги на развитие, обучение, компенсации ударов судьбы, офис и поездки (когда они были). На маркетинг трат сейчас нет. Если на полочке что-то пролежало 2 месяца и осталось невостребованным, это прибыль, которую забирает Евгений. Это мотивирует работать над развитием бюро на длинной дистанции.

Бюджет проекта не влияет на процесс. Всегда надо следовать своему дизайн-процессу и делать хорошо. Но и брать за свою работу надо по-максимуму.

Каждый сотрудник бюро — индивидуальный предприниматель, но не только в юридическом смысле. Каждый может делать свои проекты, предпринимать что-то, работать в других неизвестных командах (например, пока буксуют проекты бюро), со своими клиентами.

Способ удержания людей в команде — неоткуда уходить. Нет ни одного фактора, из-за которого сотрудник захочет уйти. Можно зарабатывать внутри бюро и вне. Поедете в другую страну — никто об этом даже не узнает.

Это не рецепт организации работы, это образ жизни. «Мы хотим играть, а не искать баланс между работой и жизнью». Этой схеме работы примерно 2 года, к которой пришли от более классического фриланса с помощниками.

Может показаться, что всё завязано на Евгении, но это не так. Проект всегда можно поручить команде с отдельным руководителем, и выгрузить его из своего головы.

Думай как Билл Гейтс

Смотрю сейчас на Netflix документальный сериал про Гейтса. Очень увлекательно! В последней серии зацепил диалог следующего содержания:
— Билл, как ты думаешь, Microsoft монополист?
— Если монополия это большая доля рынка и краткосрочная власть над ним, то ответ да. Если вы подразумеваете, что у нас непобедимая позиция и никакой более удобный и эффективный продукт не может её пошатнуть, ответ нет.

И ведь правда. У слова монополия очень сильная негативная составляющая. Но разве это плохо? На свободном рынке, если не рассматривать государственные и прочие нечестные монополии, большая доля рынка говорит о том ,что продукт хорошо решает проблемы пользователя. Да, он может быть кривой и показывать вам периодически "синий экран сметри". Но он, чёрт побери, работает! В сериале есть вставки из хрорники, где народ расхватывает коробки с Windows 95, буквально сметает её с полок :)

Сейчас модно ругать Windows. Но ведь именно эта ОС сделала революцию на рынке персональных компьютеров. Сначала её, конечно, сделал Apple в сфере железа. Именно два Стива сделали компьютер персональным (Джобс и Возняк). Но они были нацелены на определенную ЦА. А вот Майкрософт сделал ПК по-настоящему массовым.

Сейчас Гейтс много времени уделяет проблемам энергетики и климата. Они с женой потратили кучу денег (28 миллиардов долларов) на стартапы и инициативы, которые пытаются сделать жизнь лучше в масштабах планеты. Крутой сериал про крутого бизнесмена и просто очень умного человека. Советую!

Дюжина типов мышления среди дизайнеров

Дюжина типов мышления среди дизайнеров

Есть дюжина типов мышления среди дизайнеров. Выделим пару. Одни уверены, что дизайн это сервисная деятельность, к тебе пришли с конкретной задачей и ты находишь несколько вариантов решения, одно из которых удовлетворит все требования. К тебе пришли за владением инструментом — за набором.

Дизайн как решение задачи — «Найти вариант написания для вывески “Мы открылись”»
Дизайнер анализирует аналоги, конкурентные решения, область деятельности и принятые там законы визуального языка, начинает подбирать размеры, шрифт, цвета, композицию, материалы — добиваясь удобства и визуальной грамотности сообщения. Возможны десятки хороших решений, каждое из которых будет работать.

Второй тип мышления воспитывает отношение к дизайну, как к деятельности созидательной, результатом которой является трансформация исходной ценности, зачастую формулирование самой проблемы в расширении ценности исходного объекта.
Дизайн как расширение задачи — «Найти вариант написания для вывески “Мы открылись”».
Дизайнер анализирует сотни похожих решений, сочетаний слов, композиций, шрифтов и понимает, что ценность сообщения будет выше если его филологически разработать. Начинает разбираться с функцией слов, смыслом сообщения, желаемым результатом. Возникающей эмоциональной связи. Начинает складывать новые слова в комбинации в рамках 12-15 знаков.

Простые альтернативы с демонстрацией заинтересованности, от самоуверенной радости «А вот и мы!» (10 знаков), до нейтральных «Заходите в гости» (16 знаков, перебор), «Мы вам рады» (11 знаков), до буквальности и констатации выгоды — «Вкусно — здесь!» (13 знаков).

А после уже начинается работа по визуальному конструированию вывески, но которую уже должны заметить, увидеть смысл, новую ценность от работы дизайнера, шире диапазон воздействия.

Чем занимаются наши пользователи?

В конечном счете, мы провели 9 различных интервью, и с каждым вопросом наше представление о особенностях исследования города становилось все яснее и яснее. На сегодня, картинка работы в поле сложилась практически полностью.
Я напомню, что наша цель — это оптимизация работы людей собирающих информацию с полей. Какие, собственно, работы они проводят?

Сбор данных включает в себя четыре основных вида деятельности:

  1. Кабинетное исследование — когда происходит запрос и обработка доступной информации из различных ведомств (информация о пробках, ДТП, массовые потоки людей, движение транспорта и т.д.).
  2. Наблюдение — это своеобразный аудит местности, когда полевик выезжает на место и по специальному чек-листу проводит визуальный осмотр места. Он помечает на распечатанной карте конкретный участок, присваивает ему номер проблемы из чек-листа и фотографирует. После наблюдения, полевик садится за компьютер и заносит полученные данные в специальную программу, в которой уже на электронной карте у проблемы появляется своя координата, описание и изображение.
  3. Подсчет потоков — это измерение количества потоков людей и транспорта. Классический метод — ручной подсчет, когда человек становится на точку и начинает с помощью специального кликера поштучно считать количество людей, машин, велосипедистов и т.д. Такие исследования проводятся, обычно, группой полевиков, чтобы одновременно покрыть несколько сечений улицы. В студии транспортного проектирования усовершенствовали этот метод — начав использовать коптер. Пилот квадрокоптера выходит на точку, поднимается над улицей и снимает нужное направление, после чего видео с этой информацией передается полевикам, и они так же, кликают количество потоков. Были попытки усовершенствовать обработку этого видео путем использования искусственного интеллекта, но к конкретному решению так и не пришли.
  4. Опрос — это краткое анкетирование населения, с целью выяснить, как человек оказался на этой точке, откуда пришел и какая у него конечная цель. Полевик отмечает на бумажной карте точку где человек начал движение, и точку цели, куда он движется, само анкетирование он проводит с помощью приложения на смартфоне.